С 18 июля ни одно неиранское судно с серой не вышло из Ормузского пролива. Прошло уже двенадцать дней.
Это даже не статистика, а моментальный снимок затора. Официального приказа о закрытии нет, но судовладельцы не отправляют суда: страхование военных рисков сделало рейсы бессмысленными. Это противостояние, проверять которое на прочность никто не хочет. Ещё в апреле более 600 000 т серы оказались заблокированы на судах, не сумевших разгрузиться в Персидском заливе, и эта картина в целом сохраняется до сих пор.
На этой неделе случился и странный поворот: Россия сняла запрет на транзит казахстанской серы по своим железным дорогам. Звучит как хорошая новость, однако запрет Казахстана на экспорт за пределы России по-прежнему действует, так что на деле ничего не изменилось. Рынок ненадолго воспрянул духом, но тут же вернулся в исходную точку.
В Канаде лесные пожары на несколько недель парализовали железнодорожное сообщение с Ванкувером; ситуация только сейчас начинает нормализоваться, но портовые запасы уже пострадали. В Красном море атаки хуситов на саудовские НПЗ добавили новую премию за риск: по имеющимся сведениям, на спутниковых снимках видны пожары на двух объектах Aramco, однако подтверждений пока нет.
Цены, несмотря на всё это, не сдвинулись: FOB Ближний Восток — 850–900 $/т, гранулированная сера CFR Китай — 1 000–1 100 $/т, без изменений за неделю. Но это не затишье. Просто никто не хочет делать первый шаг.
Главный сюжет, на мой взгляд, смещается от удобрений к химической промышленности. В провинции Чжэцзян производители диоксида титана и капролактама остановили выпуск из-за нехватки сырья. Марокканская OCP работает на половину мощности. Индия только что ввела запрет на экспорт сроком на шесть месяцев. Серу в основном не добывают — это побочный продукт переработки природного газа и нефти, а значит, быстрого решения при сокращении предложения не существует.
